«Мобильный ААА-рынок недооценён даже сейчас»: кейс успеха Rainbow Six Mobile

Когда в разговоре о крупных игровых релизах заходит речь о мобильном рынке, реакция большинства геймеров предсказуема. Многие встречают эти слова скептической усмешкой, ссылкой на донатные механики и выводом о том, что «серьёзные» игры на смартфонах невозможны. Между тем реальность куда интереснее этого клише, и индустрия начинает это понимать.

Телефон как основная игровая платформа

Есть простой факт, который принято игнорировать в редакционных материалах о PlayStation и Xbox: смартфон есть у каждого, а игровая консоль — нет. По данным аналитиков, мобильный гейминг уже несколько лет подряд генерирует больше выручки, чем PC и консоли вместе взятые. При этом аудитория мобильных игр несравнимо шире: она включает людей, которые никогда в жизни не держали геймпад в руках и не собираются этого делать.

Именно поэтому Оливье Альбаррасин, гейм-директор Rainbow Six Mobile, без тени иронии называет мобильный рынок крупнейшей игровой платформой. Когда Ubisoft выпускает мобильную версию одного из своих флагманских шутеров, она целится в самый широкий из возможных рынков.

Почему ААА-издатели до сих пор относятся к мобайлу как к побочному проекту

Парадокс в том, что, признавая масштаб аудитории, крупные студии традиционно выделяли мобильные проекты в отдельные, слабо финансируемые команды. Мобильная версия воспринималась как маркетинговый инструмент для основной игры и способ напомнить о бренде. Такой подход почти гарантированно приводил к посредственному результату, когда игра делалась без амбиций и таким же образом принималась аудиторией.

Схожая история с Call of Duty Warzone Mobile — проект, за которым стояли колоссальные ресурсы Activision, объявил о закрытии серверов. Означает ли это, что мобильный рынок враждебен к тактическим шутерам? Скорее наоборот, даже огромный бюджет не спасает, если продукт создаётся без понимания специфики платформы.

Адаптация — это не упрощение

Главное заблуждение о переносе ААА-игр на мобильные гаджеты состоит в том, что адаптация равнозначна деградации. На практике это совершенно разные вещи. Rainbow Six Mobile сократила длину сессий, урезала внешние зоны карт, упростила фазу подготовки. Зато сохранила тактическое ядро вроде разрушаемости, синергии операторов, необходимости читать пространство и коммуницировать с командой.

Это сложная инженерная и дизайнерская задача и её решение требует не меньше ресурсов, чем разработка оригинала. Авто-стрельба, авто-прыжки, механика наклона при прицеливании, всё это продуманные решения, снижающие порог входа без уничтожения скиллового потолка, хотя поначалу может восприниматься как костыли. Именно здесь большинство ААА-адаптаций терпят неудачу: они либо оставляют управление нетронутым и получают неиграбельный продукт, либо вырезают глубину и теряют смысл.

10 миллионов загрузок — только начало разговора

Rainbow Six Mobile набрала свыше 10 миллионов загрузок в Google Play за первые две недели после релиза. Цифра включает предрелизное тестирование, но даже с этой оговоркой это можно воспринимать как мощный сигнал рынку. Для Ubisoft, переживающей один из самых трудных периодов в своей истории с волной увольнений и отменой проектов, это может стать точкой опоры.

Но важнее другое. Сам факт того, что тактический конкурентный шутер с относительно высоким порогом вхождения показывает такие цифры на старте, опровергает тезис о том, что мобильная аудитория хочет исключительно казуальный контент. Люди готовы играть в сложные игры на телефоне, если эти игры сделаны уважительно по отношению к платформе.

Что стоит за нежеланием инвестировать

Часть ответа лежит в культуре самой индустрии. Мобильный гейминг долгое время ассоциировался с бесплатными играми, злоупотреблениями и примитивным геймплейными механиками. Это репутация въелась: признать, что смартфон стал главной игровой платформой планеты, для многих означает признать, что центр тяжести индустрии сместился туда, куда они смотрели свысока.

Вопрос в том, когда крупные издатели начнут относиться к мобайлу не как к дополнению к основному бизнесу, а как к самостоятельному и, возможно, главному направлению. Тот, кто сделает это раньше (и сделает правильно), получит рынок, который другие всё ещё не воспринимают всерьёз. А это лучшее из возможных конкурентных преимуществ.